Что приводит в ветеринарию
У каждого ветеринарного врача своя история выбора профессии. Иногда решение рождается еще в детстве, иногда настоящее осознание «своего пути» приходит уже во время учебы или первой практики.
Для Марии Жуковой, главного ветеринарного врача клиники «Максима вет», заместителя председателя ветеринарного комитета Федерации конного спорта России, отправной точкой стала любовь к лошадям и конный спорт.
«Изначально я мечтала стать зоотехником и создавать породы лошадей. Но мне нравилось помогать животным, и в итоге я пошла учиться на ветеринара. Училась и начинала работать я в 90-е годы — не самые простые годы в нашей стране. Я работала и коноводом, и конюхом, и даже тренером в спортшколе. И все это проходило на фоне того, что я продолжала учиться. И только потом я получила возможность работать врачом», — вспоминает она.
Для Дмитрия Авдонина, ведущего ветеринарного врача технического сервиса по КРС компании «НИТА-ФАРМ», поступление на ветеринарный факультет было «почти случайным». Все изменилось после первой практики в крупном молочном хозяйстве и совместной работы с опытными ветеринарными врачами.
«Особенно запомнился случай с коровой после отела, у которой начались осложнения. Врач шаг за шагом объяснял, что и зачем делает, какие показатели оценивает и на что опирается при выборе тактики», — вспоминает он. Со временем случайное поступление превратилось в осознанный выбор. «Теперь, когда спрашивают, почему я в профессии, я говорю: потому что здесь каждый день — это задача, где важны и знания, и внимание, и умение держать баланс между наукой и сочувствием. И ради тех моментов, когда ты видишь, что благодаря твоим усилиям ситуация в хозяйствах реально меняется к лучшему, хочется снова и снова возвращаться к работе», — говорит Дмитрий Авдонин.
Юлию Мартынову, ветеринарного врача визуальной диагностики, главного врача ветклиники «Толстый Лори», лектора Ассоциации ветеринарных клиник, в ветеринарию привела любовь к животным — ранняя и искренняя. В шесть лет она прочитала книгу «Рожденная свободной», и история львицы, погибшей от бабезиоза, сильно ее потрясла. Тогда впервые появилось твердое решение стать врачом и помогать животным. «С тех пор многое изменилось: появились опыт, ответственность, сложные пациенты, бессонные ночи и непростые решения. Но основа осталась прежней — животные. Их доверие, уязвимость и способность радоваться жизни даже после тяжелой болезни каждый день напоминают, зачем я выбрала эту профессию», — делится она.
Для Натальи Суховой, заведующей отделом вирусологии Орловской испытательной лаборатории ФГБУ «ВНИИЗЖ», все началось с детских каникул в деревне. Общение с животными стало чем-то большим, чем просто увлечение. К подростковому возрасту она уже точно знала, кем хочет стать. Ее дом всегда напоминал зоопарк, и вопрос выбора профессии решился сам собой.
«И сегодня, спустя годы, именно эта детская любовь к животным и желание им помогать заставляют меня каждый день с энтузиазмом возвращаться к любимому делу», — признается она.
Владимир Пругло, руководитель отдела ветеринарии компании «Сева Санте Анималь», член экспертно-консультационного совета по ветеринарии при Национальном союзе свиноводов, тоже с детства любил животных и произведение «Доктор Айболит». «Но в профессию попал по случайному стечению обстоятельств. Почему остался и работаю? Люблю жизнь и животных», — просто признается он.
Для Александра Адамова, главного ветеринарного врача биотехнологической компании Evolink, выбор профессии первоначально был не его решением. Он вырос в небольшом поселке Пензенской области и после школы мечтал стать экономистом. Но дед сказал: «Никакой экономики, тут негде работать по специальности. Иди в ветеринары, они нужны всегда!» По направлению от совхоза Александр поступил в Московскую ветеринарную академию им. К. И. Скрябина. После вуза начал работать врачом-токсикологом в лаборатории на подмосковной птицефабрике. Работа ему понравилась: через четыре месяца он стал заведующим лабораторией, еще через год — главным врачом. Почти 20 лет после этого работал главным врачом птицеводческих холдингов. «Наверное, это тот случай, когда не я выбрал профессию, а профессия выбрала меня, и в итоге у нас все сложилось», — считает он.
Анна Митиш, ветеринарный врач Брянской ветеринарной клиники Брянского филиала ФГБУ «ВНИИЗЖ», подчеркивает другой мотив. В профессию ее привел не просто интерес к домашним животным, а желание защищать тех, кто слабее и не может сказать, где болит. В детстве она забирала домой дворовых больных щенков, и желание им помочь стало призванием. «После сложной операции особенно важно увидеть облегчение хозяина и доверие животного. Я не просто „работаю за зарплату“, а выбрала профессию по душе», — делится Анна своим рецептом профессионального счастья.
Константин Садоведов, ветеринарный врач, владелец московской сети ветклиник «Алисавет», пришел в ветеринарию во многом благодаря семье. Его родители тоже окончили ветеринарную академию, и всю жизнь он видел рядом лошадей, крупный рогатый скот, свиней, овец, гусей — «всех животных». «Казалось бы, мир должен был меня подготовить к профессии. Но когда заканчивал 11 класс, я не знал, куда идти. Биология и химия более-менее давались мне лучше всего остального. И был сделан выбор — поехать в академию. Просто приехал, поступил и начал учиться», — говорит он. Важнейшим этапом стали первые годы работы в центре лечения животных при академии, а именно первые профессиональные наставники. «Они определили меня как врача, ввели меня в профессию», — вспоминает с благодарностью Константин Садоведов. Теперь он сам старается передавать знания студентам, аспирантам, коллегам. «Потому что когда-то меня так научили», — отмечает он.
Андрей Казеев, ветеринарный врач, директор дивизиона животноводства Группы компаний ВИК, также вспоминает детство. Он много времени проводил в деревне, было много коров. В старших классах выбор профессии стал осознанным, он специально посещал подготовительные курсы в Орловском ГАУ.
«Сначала получил медицинское образование, а затем поступил на ветеринарный факультет. О своем выборе ни разу не пожалел», — говорит он.
«Рецепт» от усталости
Ветеринария — эмоционально насыщенная профессия. Здесь бывают сложные пациенты, длительные операции, ночные смены, тяжелые решения. А еще — ответственность перед владельцами и постоянная необходимость учиться. Специалисты в чем-то очень похоже, а в чем-то очень по-разному относятся к профилактике профессионального выгорания.
Юлия Мартынова считает главным не ждать момента, когда силы уже закончились, а регулярно восстанавливаться. Ее основной способ борьбы с усталостью и напряжением — спорт. Занятия в зале помогают переключаться, возвращать ощущение контроля над телом и головой и освобождаться от накопившихся эмоций. Особое место занимает бодифитнес. Юлия — вице-чемпионка Санкт-Петербурга по этой дисциплине. «Подготовка к соревнованиям учит дисциплине, терпению и уважению к собственным ресурсам — качествам, которые очень нужны и в клинической работе. Спорт для меня не просто хобби, а важная часть эмоциональной гигиены и профилактики выгорания», — рассказывает она.
У Александра Адамова свой рецепт — дача. «Несколько часов полноценной физической нагрузки с газонокосилкой, пилой или лопатой отлично прочищают мозг и дают возможность переключиться», — делится он. Еще одно хорошее средство — активный отдых: квадроциклы, рыбалка, добавляет собеседник «ВиЖ».
Мария Жукова соглашается, что иногда достаточно полноценного отдыха дома, поездки на природу или дачу. «Но надо позволять себе отпуск и менять картинку. Я всегда с радостью возвращаюсь к работе, даже скучаю по ней», — говорит ветврач. По ее мнению, иногда мотивация может приходить не сразу, и это нормально. «Я убеждена, что эмоциональное выгорание, которое так популярно сегодня среди молодых людей, связано с тем, что они просто еще не поняли, чем хотят заниматься и что любят в этом мире», — добавляет Мария Жукова.
Наталья Сухова выделяет сразу три составляющие: любимое дело, позитивный настрой и окружение. «Мне повезло, наш коллектив очень дружный и веселый, из любой ситуации мы выходим с юмором и всегда поддерживаем друг друга не только на работе, но и в бытовых ситуациях», — радуется она.
И Андрей Казеев главным источником энергии считает слаженную работу команды и понимание общей цели. «Когда работаешь с людьми, которым действительно небезразлично общее дело, появляется удовлетворение и желание двигаться дальше. Переключаться после насыщенных рабочих дней помогают путешествия, театры, концерты, прогулки и экскурсии», — рассказывает он.
Как и в любом деле, ветспециалистов мотивируют перспективы, планы, новые знания.
«Фраза „от любимого дела не устают“ — красивая, но лукавая. Устаешь, и еще как: после непростого рабочего дня, когда три операции подряд и тяжелый реанимационный пациент, ноги гудят, а голова ватная. Но здесь работает другой механизм: усталость физическая есть, а вот разочарования — нет. Именно это спасает от выгорания», — уверена Анна Митиш. Главный «антидот» — это постоянное движение вперед, уверена она. «Сейчас я держу фокус на перспективе обучения по кардиологии: каждый вечер я листаю новые статьи про ЭхоКГ, смотрю записи лекций. Это переключает мозг с рутины на развитие и дает мощный энергетический якорь. Пройдя очередное обучение, где-то через год буду видеть сердце так, как не видела раньше, и это заставляет вставать с кровати даже после напряженных будней», — рассуждает она.
Константин Садоведов говорит, что сам никогда не испытывал ощущения, что «выгорел». «Моя работа постоянно меняется. То я ветеринарный хирург, то терапевт, то анестезиолог, то директор. То занимаюсь пациентами, то бухгалтерией и юридическим вопросам, то выступаю на конференциях, — перечисляет он. —- У меня много ролей. Моя жизнь насыщенна». Константин приводит пример своего отца — ветеринара. «Отцу уже 81 год и он продолжает работать. Он занимается профилактикой, работает практически все дни, кроме воскресенья, и ни разу не говорил мне, что ему надоела профессия», — делится глава ветклиники.
Даже в непростые моменты многое решает поддержка близких людей, солидарны собеседники «ВиЖ». «Рядом всегда родные души и друзья… Спасая других, мы спасаем себя… Любовь — вот ответ!», — резюмирует Владимир Пругло.
Когда понимаешь, что все трудности стоят результата
Для Александра Адамова один из самых ярких эпизодов произошел во время вспышки микоплазмы на птицефабрике — привезли инфицированных цыплят. Сумма на лечение и профилактику превышала месячный бюджет предприятия. Когда он пошел добиваться финансирования, услышал: «Если не поможет, закопаем тебя вон под той березкой». К счастью, помогло. «Уцелели и птица, и я, и березка», — шутит ветврач.
Еще был случай инфекционного ларинготрахеита, его завезли с суточными цыплятами. Цыплят привили, но промышленное стадо привито не было, и при переводе ремонтного молодняка на промышленную площадку начался падеж. «Мы выявили возбудителя, за три дня завакцинировали все поголовье и смогли погасить вспышку», — вспоминает Александр. Еще сложнее пришлось во время прихода в Россию низкопатогенного гриппа. «Каждый день — 10–20 тонн падежа. Руководство сказало: у вас 100 дней, чтобы решить проблему. Мы заказали вакцину, но к моменту ее появления на фабрике до часа Х оставалось всего 35 дней. Мы успели, вакцинация и меры биобезопасности сработали, сохранность выросла с 79 до 89%», — вспоминает ветврач.
Осознание того, что все старания не напрасны, особенно остро, когда животное поступает тяжелым, испуганным или в критическом состоянии, а затем возвращается домой, снова ест, играет и встречает владельцев, говорит Юлия Мартынова. Или когда благодаря внимательной диагностике удается вовремя обнаружить проблему, которую еще нельзя увидеть невооруженным глазом. «Наверное, самый сильный результат — это не только спасенная жизнь, но и момент, когда владельцы снова могут спокойно обнять своего питомца, а животное получает шанс жить без боли и страха», — рассуждает она.
Анна Митиш вспоминает совсем недавний случай: операцию по родовспоможению у кокер-спаниеля. «И вот ты извлекаешь одного за другим крошечных, слепых, но уже цепляющихся коготками за воздух малышей. Стираешь с их мордочек слизь, пережимаешь пуповину, слышишь первый писк — а у тебя самой в груди что-то обрывается от нежности. Но самый главный кадр не я, не операционная. Это момент, когда через некоторое время после операции мы вышли к хозяйке. Она сидела в коридоре, переплетя пальцы. Я сказала: „Семеро. Все дышат. Мама в порядке“. И женщина сначала закрыла лицо руками, а потом разревелась в голос, как ребенок, с искренней улыбкой!» — делится она историей простого счастья.
Но есть у профессии и другая сторона.
«Иногда наша профессия может показаться жестокой… Особенно когда мы принимаем решение, кому жить, а кому умереть… И счастье, когда сделан правильный выбор», — уверен Владимир Пругло.
Особо полное чувство профессиональной удовлетворенности возникает, когда видишь долгосрочный эффект, продолжает Андрей Князев. Его команда развивает инструменты биобезопасности, в том числе чек-лист для оценки ее уровня на предприятиях. «Когда такие решения начинают применяться на практике, появляется ощущение, что ты действительно приносишь пользу. А если этот инструмент удастся масштабировать, он сможет внести заметный вклад в сохранение здоровья животных», — поясняет он.
Работа в отрасли — это еще и постоянный поиск и внедрение в лабораторную практику новых методик. «Это бывает непросто. Но когда я вижу, как благодаря нашим исследованиям сельхозпродукция становится качественнее и безопаснее, я понимаю, ради чего мы работаем. Это осознание того, что мы приносим реальную пользу, лучшая награда за все сложности», — делится Наталья Сухова из ФГБУ «ВНИИЗЖ».
Мария Жукова говорит о командной работе. Когда тяжелый пациент требует участия нескольких врачей и слаженные действия приводят к нужному результату, возникает настоящий всплеск эмоций и сил. «Например, когда после долгого лечения пациент возвращается к тренировкам, выигрывает соревнования. Видеть победу бывшего пациента и понимать, что часть этого результата стала возможной благодаря своевременной помощи — один из главных источников профессионального счастья», — рассуждает она.
Константин Садоведов рассказал «ВиЖ» две истории.
Один случай связан с собакой карликовой породы, у которой была проблема с позвоночником. Изначально на терапии причина состояния была неочевидна, но МРТ показала проблему с дисками. Операцию нужно было проводить быстро, однако хирург должен был выйти только через день. Константин решил оперировать сам.
Во время операции выяснилось, что один поврежденный диск найден, а второй — нет. При повторной проверке обнаружилась редкая анатомическая особенность: у собаки было не семь поясничных позвонков, а восемь. Врач снова вошел в операцию и доделал ее. Через 10 дней владельцы пришли на снятие швов. «Ждал, когда они зайдут, и думал, что вот сейчас станет ясно, восстановится ли собака или останется инвалидом. И вот сейчас собака либо зайдет на четырех лапах, либо будет передвигаться только на передних», — вспоминает он. Дверь открылась — и собака забежала к нему на всех четырех лапах. «„Господи, спасибо!“, — думаю я. Это и было мое вознаграждение главное», — добавляет ветврач.
Вторая история — о собаке-поводыре. У животного была хроническая почечная недостаточность, которую невозможно было вылечить. Врачи сначала считали, что проводить постоянный гемодиализ не имеет смысла. Но мать женщины объяснила, что эта собака — близкое существо, более того — почти единственная связь ее дочери с окружающим миром, и семья хотела продлить ее жизнь настолько, насколько это возможно. В итоге было проведено 44 процедуры гемодиализа — столько не делали ни одной собаке. Животное прожило еще четыре с половиной месяца, хотя первоначально ожидалось, что оно не проживет и половины месяца. «Мы не заработали. Не в этом дело, — говорит Константин. — Важен был результат, собака смогла остаться со своим человеком подольше».
- Читайте также истории ко Дню ветеринарного работника, которые «ВиЖ» собирала в прошлом году.
