— Дмитрий, ты буквально вырос среди кошек. Твой отец — легенда театра, и ты продолжаешь его дело. Но когда кошки перестали быть просто частью семьи и стали сценическими партнерами?
— Когда пришла пора выбрать профессию, мой папа, народный артист России Юрий Куклачев, сказал: «Ты все время рядом с кошками и со мной. Начинай выступать». Я умел контактировать с кошками, которые жили у нас дома, но не понимал, как с ними взаимодействовать на сцене. Папа сказал: «Главное — кошке не мешать, она сама все знает. Ты ее направил — она пошла. Ты ее повернул — она побежала».
Когда ты проводишь с животным огромное количество времени, то начинаешь не просто его понимать, а быть с ним одним целым. Я всегда очеловечиваю животных. Многие психологи утверждают, что нельзя этого делать, но… я не согласен с этой точкой зрения. Это, наверное, и есть та магия, которая происходит между людьми и питомцами.
— А что сказал Юрий Дмитриевич, когда узнал, что ты выступаешь в зоне боевых действий и принял в театр кошек, переживших обстрелы?
— Отец поддерживает все мои проекты. Но когда я впервые собрался «за ленточку» в составе агитационной бригады, я ему не стал говорить. А вот когда вернулся, признался, что был в Мариуполе, ездил в горячую приграничную зону. Он, конечно, был в шоковом состоянии: «Если бы ты мне сказал раньше, я тебя бы не пустил, потому что, прежде всего, ты моя надежда и опора. Там без тебя разберутся».
Я ответил: «Нет, пап, без меня не разберутся». У меня есть определенная гражданская позиция, и я стараюсь везде о ней говорить. В Москве люди, к сожалению, до сих пор не понимают до конца, что происходит на новых территориях. В Луганской и Донецкой народных республиках, Запорожской и Херсонской областях люди многие годы живут в огромном культурном вакууме.
Если уж так сложилось, что за Донецк отвечает Москва, то столице следует не просто помогать строить дороги и школы, но и возводить «культурные мосты». В новые регионы должны приезжать московские театры, известные артисты, привозить лучшие спектакли. Мне говорят, что не по Сеньке шапка: я первый заместитель руководителя маленького театра. Но получается, что никто не ведет такую работу сейчас, кроме меня.
— «Питомцы» — довольно молодое издание, но вместе с театром мы запустили цепную реакцию большого дела. Когда мы предложили принять спасенных кошек из Донбасса, ты мог просто отказать, ведь это риск и ответственность. Что убедило сказать «да»?
— Я благодарен судьбе, что она нас свела с журналом «Питомцы». В нашем технологичном мире ключевое значение имеет информация. А вы не только пишете о животных, но и формируете глубокие смыслы. Конечно, я не просто принял эту инициативу, но и предложил театру стать показательной площадкой. Кто, как не мы, покажет, что эти животные могут и быть прекрасными компаньонами дома, и выступать на сцене.
Но прежде чем ответить за проект своим именем, я поехал в Донецк и увидел, как сотрудники организации «Кошкин дом» спасают питомцев, в каком состоянии животные поступают и какими становятся спустя несколько недель в приюте.
Сейчас у нас на попечении три пушистые актрисы. Полосатая кошка Вижа из разрушенного донецкого Курахова, названная в честь проекта «Ветеринария и жизнь». Черный котенок-девочка Холли, которую назвали в честь популярного персонажа корпоративного издания Группы компаний ВИК. Естественно, когда их в июне 2025 года привезли волонтеры, они были в стрессовом состоянии. Позже к ним присоединилась трехцветная кошка Глуша, которая вышла к бойцам в поселке Глушково Курской области. В приюте она жила рядом с Вижей и Холли, и я решил их не разлучать.
Сначала животные были не очень тактильными. Нужно понимать, что кошки пережили немалый стресс. Но они быстро оттаивают: сами идут на руки, общаются с людьми и даже начинают разучивать первые номера на сцене нашего театра.
Вижа — взрослая кошка с материнскими инстинктами, она опекает малышку Холли. Когда они прошли карантин и реабилитацию, мы внедрили их в «кошачий социум»: подсадили к ним хулиганистого кота Морфейку. И что же вы думаете? Вижа, эта серьезная мамочка, его «построила».
Глуша достаточно долго была в карантинной зоне: мы долечивали ее хронические респираторные заболевания. Сейчас она в хорошем состоянии, отъедается и скоро начнет репетировать. Она невероятно ласковая и ориентированная на человека.
— Каков для тебя главный вывод из истории с нашими кошками — Вижей, Глушей и Холли? Что это: поддержка животных или людей, спасающих их в Донбассе?
— Это в целом про сопричастность. Взяв домой фронтового кота, мы вносим вклад в частичку победы, добываемой нашими ребятами. Неоднократно в поездках я видел, как кошки-компаньоны живут рядом с бойцами и психологически им помогают. Нашим проектом мы организовали мостик между новыми регионами и другими городами. Три фронтовые кошки, которых мы приютили в театре, это не финал проекта. Мы будем и дальше принимать спасенных животных, лечить их и помогать находить новую семью.
— Дмитрий, я знаю, что ты аллергик и, чтобы работать с кошками, применяешь систему дыхательных упражнений. Планируешь ли делиться этой методикой?
— Мой пример, наверное, показательный, потому что у меня не было другого выхода: была сильнейшая аллергия на животных, не только на кошек. Я не мог зайти в цирк с животными, переступаю порог — и через 15 минут меня выносят с приступом.
Метод поверхностного дыхания, которому в свое время меня научил ученый-физиолог Константин Павлович Бутейко, — сложный, волевой. Нужно вести дневник, заниматься каждый день. Но благодаря ему ты можешь гулять весной, когда цветут основные «издевательские» растения, и общаться с животными. Я считаю, что про эту систему необходимо знать людям, потому что, к сожалению, пока врачи не предлагают ничего нового в лечении аллергии. Спасибо за вопрос — подумаю над тем, как больше рассказать о нем людям. Дыхание по Бутейко реально работает, и я тому пример.
— Как театр сейчас справляется с привлечением внимания молодых зрителей, которые привыкли к лайкам, а не к аплодисментам? Есть ли секрет в борьбе с гаджетами?
— Мы стараемся идти в ногу с ними. Например, у нас есть спектакль «Восточная сказка», где применяется 4D-технология: проекция, внутри которой играют актеры. Но насколько новые технологии помогают достучаться до сердец, сказать достаточно сложно. Ведь все наши спектакли, так или иначе, про любовь. И я в этом смысле очень часто спорю с режиссерами, даже именитыми, потому что они стараются в целом идти в сторону каких-то сложностей. Но я считаю иначе. В театр люди должны приходить, чтобы получать заряд положительных эмоций и хорошего настроения. Для меня театр — это послевкусие.
